Еще одна сказочка выписалась про видимое и невидимое.
Жила была драконица Люся в своей пещере в лесу. Была она переменчива на вид. То зелено-пушистая, то чешуйчато-панцирная, а временами вообще невидимая. Лес был густонаселенный, кого там только не было – и котики дикие саблезубые и рыбопесы и птицы перья-растопырки и нетопыри пупырчатые и кролики щетинистые – существ великое множество, диковинных и разнообразных. Только все старались быть поодинаковей, зубы свои, топырки и пупыри скрыть, попрятать. Неприлично же в таком виде щеголять.
Люся была в меру общительна, огнем да ядом не плевалась, существ диковинных, что в лесу жили через реку переносила, когда попросят. Летать они не могли, а хотелось на другой неведомый берег, в то место, где хорошо и можно быть собой, перестать прятать то, что настоящее.
Родня Люсина жила в том же лесу, за оврагом и странные у них были отношения. Папаша-дракон скрежетал зубами и недовольно пырился в сторону Люси – все ему было не так. Не одобрял он дщерь свою, призывал чтить традиции, жрать рыцарей по праздникам и стеречь тайны драконьевые.
Спорила Люся с папашей, противилась, иногда они с ним даже хвостами друг друга хлестали, ядом пыхали. Несносный нрав был у драконицы Люси и весьма строптивый, как на вкус папаши. Летать ей вздумалось, видишь ли, да еще облик менять, стабильности нет никакой… Нет бы закостенеть как все.
А мамаша драконицы Люси хоть и ходила и говорила и драконью кашу варила, но на самом деле была не здесь, а во сне. Там была она вся целиком почти и чешуя ее нарастала и шелушилась, нарастала и шелушилась, и только были слышны вздохи и топот лап тихий да шуршание чешуи.
Вот и жили они вроде и похожи, а отдельно, каждый в своем пузыре реальности. И странное чувство было у Люси – родичи вроде и есть, а их как будто и нет, в своих пузырях сидят, заняты. Ее не узнают иногда, а чаще не замечают или гонят прочь – уходи, мол, не до тебя.
И от этого казалось драконице Люсе, что и она иногда есть, а иногда ее нет. Как будто растворяться лапы начинали. А чтобы опять стать собой и видимой, нужно было все время ими что-то делать – то деревья валить, то ногти пилить – красоту наводить, то просто махать ими в разные стороны, то бегать куда-то глаза выпучив. И все это быстро быстро, не думая. Как начнешь исчезать, срочно надо шпарить, шуровать, щетиниться.
И так это утомляло драконицу Люсю. Только присядешь, опять скакать. Прямо как ветеран броуновского движения. Вроде выхлопа нет, суета одна, а устала, как будто горы двигала да еще толпу белок хвостами связывала и ковер живой из них плела. А они, подлые, ржут да в стороны разные разбегаются.
Но зато хоть своя тушка целая, не истаивает. И всякие порыкивания ритуальные «я есть, я здесь, вот мой хвост, чешуя, настоящая я» — помогали, но не надолго. Не верила в себя Люся до конца. Раз другие ее не всегда видят, такой, как есть, даже родичи, то раз за разом растворяться начинала. А потом лапами шуровать, делать, бегать, чтоб себя в видимый вид привести.
Вот сидела драконица Люся как-то раз, кручинилась. Лапы свои усталые разглядывала, полупрозрачные. Грустилась и одиночилась, летать совсем не охочилась. И вдруг смотрит – что-то мерцает рядом, как пузырь мыльный переливается. Пригляделась она, а это Радужный Дракон. Тоже почти совсем невидимый, но вполне довольный собой. Улыбается хитро и спрашивает:
— Что с тобой, Люсенька? О чем печалишься?
А она удивилась слегка и отвечает:
— Да что-то не видно меня, таю я что ли.. Приходится все время лапами махать, что-то делать. Устала я, тяжко мне. Мешаю я всем, ыыы… Никто меня не любит, не жалеет..
А он и отвечает:
— А ты точно у всех спрашивала? Я вот тебя люблю, полупрозрачная моя.
— А ты кто такой?
— А я твой ангел-драконитель, Ра. Пришел тебя поддержать. Смотри, я тоже совсем прозрачный. Не призрачный, как будто меня и нет. Я есть. Прозрачно-радужный. И так всегда. А ты то еще можешь любой облик принимать, забыла что ли? Нравится тебе превращаться?
— Да! – встрепенулась драконица Люся.
— Мне очень нравится. Я могу быть любой.
— Везука тебе – сказал Ра – Я вот не могу так. И что это тебе дает? Переменчивость твоя и прозрачность?
— Так контакт же лучше получается с существами разными, невиданными. Я могу быть похожей на них, они видят, что своя я, такая же почти, как они, только побольше. Просят возить их на ту сторону реки, где им хорошо и становятся они собой настоящими. Сами-то не могут, не знают как. А я же летать умею!
— А что плохого в том, что ты невидимой становишься? – спросил ангел-драконитель Ра.
— Ну, тогда же меня не видно и пользы от меня вроде как нет. Хотя, когда невидимая я, то могу рядом с существами быть. Можно везде ходить, на все глазеть, узнавать и признавать. А еще это легко, невидимость убирает тяжесть. Когда меня как будто нет, я могу полнее чувствовать какие они – звери невиданные, все их пупыри, щупальца и мохнатость увидеть. И тогда точно знаю уже, куда везти их, где за рекой то место, в котором им хорошо быть собой.
— Так выходит хорошо быть прозрачной, правда, Люсенька? – улыбаясь, прорыкал Ра. Я вот не могу быть другим, как ты облик менять. Но я доволен, я согласен, что я такой, как воздух и блики радуги. Воздух не видно, но он гонит волны по морю и облака по небу, качает деревья и гладит траву. Его нельзя увидеть, но можно почувствовать. Может он иногда и мешает, когда ветер сильно дует, но он точно нужен.
— Йоууу – удивленно выдохнула драконица Люся. И я могу себя не видеть, но я чувствую, что я есть. А зачем, уважаемый Ра, вообще драконы в лесу нужны?
Ангел-драконитель приосанился, пустил радугу по своему воздушному брюху, мигнул искоркой на хвосте и гордо сказал:
— Ну, во-первых – это красиво!
— Точно – восторженно рыкнула Люся. Я всегда догадывалась, а теперь знаю. Спасибо тебе, уважаемый Ра.
— Еще драконы мудрые и сильные. Те, которые согласились с тем, что есть. Но эти качества проявляются и ты становишься видимой в них только тогда, когда ты разрешаешь им быть. Ты же слышала, считается, что с возрастом приходит мудрость. Но иногда возраст приходит один. А силу можно использовать по-разному. Чтобы рыцарей жрать, ядом плеваться да сокровища стеречь особой мудрости не надо. А можно помогать существам невиданным, переносить их за реку, где им хорошо и они становятся собой. И силу надобно с мудростью использовать, а не деревья валить да белок в ковры сплетать.
— Ага, ага – кивала Люся – чувствую. Даже если не видят другие и я не вижу, то чувствую. И красоту и мудрость и силу. И видят меня тоже только те существа, кто чувствует. Они тогда готовы и себя настоящих признать. И не мешаю я, а помогаю. И это легко и приятно.
— Вот и чудненько – прогырчал радужный дракон Ра. Обнимемся же, Люся!
И они обнялись. Мягкий и пушистый был он на ощупь, теплый и искристо-щекотный. Потом начал медленно таять и ветерком улетел вверх со словами:
— Ну, ты зови меня, если что. Я тут. Над тобой и вокруг и внутри. Чувствуешь?
— Ага, промурчала довольная драконица Люся. Чувствую. Живая, легкая, ценная. И улыбнулась своими тремя рядами зубов. Зеленая шерсть ее радужно переливалась так, что существа, кто видел это все, застыли в восторге.
— А теперь дискотека! – радостно гаркнул Ра, посверкивая как зеркальный шар в вышине. И пустились все в пляс. И видимые и невидимые, все, все разные, чудесные, прекрасные.
***
Ну, и мораль теперь
— Даже если родные и многие другие считают тебя странным, не таким, не верь им. Ты точно такой, какой необходим в этом мире!
— Можно не видеть, но важно чувствовать. Это проявляет тебя внутри. А там и до наружи недалеко.
— У каждого есть свой ангел, с которым можно волшебно пообщаться и получить поддержку. Главное обратиться и услышать его голос. Он может придти в любом облике, но всегда затебее за тебя, добр, тепл и обнимающ.
— Чудесно знать, что даже то, что ты считаешь недостатком, может иметь большую ценность. Главное внимательно разглядеть это со всех сторон.
— Те, кто за нами присматривают и ведут по Пути, всегда не прочь порезвиться. В них много радости, лукавства и они любят праздновать все подряд. Мы можем этому тоже учиться. Настала жопа – отпразднуй это! Глядишь, в сверкании салюта можно будет разглядеть в ней что-то чудесное.
— Если уж что-то делать активно — рукомашества там, дрыгоножества, усилия всякие — то пусть это лучше будут танцы! Но если это никак невозможно, то трудитесь, как будто танцуя внутри.
Может вы какие свои морали и выводы сделаете. Пусть сказочка и вам пригодится. С любовью от Люси и от меня.
